Жизнь и Путешествия в стиле Джаз...

Глухой рокот далеких барабанов и шорох шин шикарной машины по мокрому асфальту, резкий вскрик иволги и взрыв смеха, эхом разносящийся по гостиной. Слышишь? Окунуться с головой в «хюгге», выловить марлина, обойти стороной белого медведя. Ездил? Джаз называли музыкой для богатых. Джаз называли музыкой для бедных. Но джаз всегда оставался музыкой для умных. Знаешь?

Главная / Главная страница / Зачем исландцы топят джипы? Часть I
Зачем исландцы топят джипы? Часть I

Зачем исландцы топят джипы? Часть I

Я уже высказывал предположение, что исландцы топят джипы потому, что больше не могут топить женщин. Давным-давно – после Реформации – бытовал на острове такой очаровательный обычай. Допустим, Вы извращенец, страдающий религиозным расстройством. Согрешив во сне или наяву с некой особой, Вы предали высокие идеалы пуританизма, за что испытываете совестливые угрызения…

Чтобы вернуть психологический комфорт, нужно переложить ответственность на эту особу. Нет ничего проще: ступайте на ежегодный исландский тинг и объявите эту особу «приблудодеянкой». Тинг Ваши претензии рассмотрит и непременно порешит утопить особу в ледяном ручье, протекающем в зловещей трещине между континентами, где он заседает. Нет особы – нет проблемы. Сегодняшние исландские особы сами кого хочешь утопят, да и в Исландии XVII века эта практика, к счастью, не шибко прижилась. Всего на Полях Тинга за всю эпоху «протестукнутого» фундаментализма утопили 18 женщин. А исландские мужчины дня сегодняшнего отрываются на своих железных конях, исправно погружая их в стремительные горные реки.

Мне остается поведать любезному читателю, которого я только что обозвал «извращенцем», что приведение в исполнение так называемых «джип-сафари» – моя профессиональная обязанность. Весьма приятная – пока джип куда-нибудь не провалится, не застрянет или иным образом не превратится в бесполезное ведро с гайками. А такое бывает нередко. Остановишь, бывает, машину в песке у обочины, чтобы дать туристам возможность «оправиться», а она засядет так, что, сколько не тяни за ручки и рукоятки в кабине, все равно зароешься по самую крышу. Допустим, повезет, и из песка тебя выдернет другой джипер. Но при этом сломается пневматическая подвеска, и многоместная «будка» машины пойдет вприсядку на поворотах, как казачок из культурной программы. Уставшие биться головами о потолок машины туристы непременно попросят раздать им строительные каски.

Мой девятиместный «дифендер» сходит, наконец, с асфальтовой трассы. Белой пемзой манит гравийная тропа, пролегающая неподалеку от вулкана Гекла. Она петляет среди лавового бурелома, круто вздымаясь и низвергаясь с остроконечных горок. Поддавшись соблазну, я пришпориваю истосковавшийся по бездорожью джип: в кабине наступает невесомость. Паря над водительским сидением, я ощущаю себя артистом Цирка дю Солей. «Летающий джипер» – объявляет конферансье, и я выезжаю на арену в открытом джипе, облаченный в рогатый шлем викинга. Я – скейтбордист на джипе: он катается вверх-вниз по дуге, я кувыркаюсь, как тупик, совершивший аварийную посадку. В «джиперизме» я Уле, Эйнар, Бьорн, блин, Дален!

Ньютон утверждал, что предметы разного веса падают с одинаковой скоростью. Мой жизненный опыт не позволяет с этим согласиться. «Дифендер» явно тяжелее меня, но его крыша вначале отстает, а потом лупит мне по башке при очередном приземлении, вбивая в жесткое сидение. Под машиной стонут пружины. Это вам не Бьорндален. Я никогда не учил норвежского, но из исландского догадываюсь, что фамилия маститого биатлониста переводится как «медвежья долина».

Это Домадалюр – «Долина Судного Дня». Она лежит на горной тропе F225, ведущей к горячим источникам и ярким риолитовым склонам Ландманналёйгар в сердце Исландии. Жутковатое место, пропитанное Страшным Судом, как исландский торт «дьёблакака» (дьявольский торт) маслом и взбитыми сливками. Какой викинг откажется передохнуть в Долине Судного Дня, окутанной апокалипсическим величием, как Гекла облаками? Я делаю привал.

Открываю заднюю дверь, чтобы выпустить туристов. Вестибулярно шокированные, они сползают по ступенькам джипа, как желейные мишки зеленой окраски. Не пойму я людей: я подарил им олимпиаду невесомости, а они вцепились в традиционные гравитационные ценности, как в предолимпийский курс евро! Настороженный реакцией пассажиров на мои джиперские пируэты, я решаю в дальнейшем делегировать управление исландским водителям профессионалам – особенно в зимний период. Но и тех влекут приключения, как тупиков разноцветные флажки, которыми исландцы приманивают этих комичных пернатых.

Вот и первое в этом году джип-сафари вышло нескучным. Утро началось со сбора расселившихся по всему Рейкьявику туристов. День намечался ясный, но под аккомпанемент шквального ветра. Мы заехали в отель «Гранд», расположенный в деловом центре Рейкьявика. Преодолевая порывы ветра, я достиг входной двери, на которой обнаружил записку на исландском и английском языках: «Главный вестибюль закрыт на ремонт – пользуйтесь южным входом». Исландцы охотно, но не всегда достоверно, указывают на части света в своих географических названиях. Ойстюрбайер, например, переводится как «восточный город», но находится скорее на западе Рейкьявика. И совсем абсурдно ожидать, что турист, прибыв в новый город, сразу освоит в нем стороны света.

Я-то сам точно знаю, что юг – в сторону аэропорта, а север – там, где из залива бьет столб света, установленный Йоко в память о Джоне. С южной стороны отеля, как я и предполагал, входа не обнаружилось. Мешая русскую и исландскую брань, я двинулся на север по стрелке, изображенной на бумажке с призывом «ходить на юг». В северном крыле южных дверей не обнаружилось, но нашелся служебный вход, которым я опрометчиво воспользовался.

«Гранд» – не крупный отель по понятиям Бенидорма или Дубая, но достаточно большой по рейкьявикским меркам, и хозяйственная часть у него вообще обширная. Я долго скитался по прачечным, кладовкам, кухням, подсобкам, пытаясь найти дорогу в фойе или обратно на улицу. В результате безнадежно заблудился. Иногда мне попадались люди азиатской внешности в рабочей одежде. Они взирали на меня с непониманием и, тыкая кухонными ножами в мою сторону, что-то щебетали, не реагируя на мои мольбы на исландском и английском показать выход. Мобильный телефон, по которому я пытался дозвониться водителю, не брал сеть.

За одной из бесконечных дверей оказался гигантский холодильник, и я забрел внутрь. Там висели туши баранов и прочая расчленёнка. Кто-то снаружи повернул ручку двери холодильника в положение «заперто», и я испугался. Я заколотил в дверь кулаками… Из холодильника меня выпустил дородный мужчина с обвисшими усами, похожий на персонаж из Кустурицы. Бормоча что-то про «пичку матери» (я подумал, что его мама разводит канареек), он довел меня до двери, развернул огромными лапищами в сторону южного входа, расположенного на востоке, и заявил, что «экзита не разумеет, ибо сам нихт дейч, но выхода тама».

Вернувшись из параллельного мира трудовой миграции на свет дня у «южного» входа, я увидел, что мой водитель Крис мечется с телефоном вокруг нашего суперджипа фургонного типа, пытаясь выяснить, куда я запропастился. Крис мне сразу понравился: молодой и худощавый, он излучал ненавязчивый оптимизм, свойственный молодому поколению исландцев, и не донимал туристов глупыми вопросами о наличии медведей на улицах российских городов. Крис поведал, что большеколесный фургон принадлежит не ему, а фирме, выразил надежду, что у клиентов хорошая страховка, ибо он едет по маршруту в первый раз. Посмеявшись собственной шутке, Крис пообещал, что обязательно доберется до Ландманналёйгар, чтобы стать первым в этом году джипером, проникшим туда.

На дворе стояло 3 января, и я не был убежден, что Крису это удастся. В зимнее время дорога к востоку от самой длинной в Исландии реки – Тйоурсау (280 километров) – вообще непроходима, а проезд с запада от гидроэлектростанции Сультартанги так заносит снегом, что не проехать даже по откатанной траектории, до сантиметра вычерченной на профессиональном навигаторе.

До того, как мы сошли на джип-тропу, произошло еще одно приключение. Туристы попросили Криса остановиться, чтобы пообщаться с коняшками, которые паслись в поле у дороги. Мы выгрузились из машины и направились к лошадкам, но обнаружили, что между нами пролегала замерзшая ирригационная канава. Частично замерзшая – а скорее растаявшая. Это стало ясно, когда я пошел прокладывать через нее дорогу.Едва ступив на лед, я провалился по пояс. Трясина не отпускала, и выбраться из нее самостоятельно не было совершенно никакой возможности. Я тянул к туристам вымазанные «кáкой» ладони.

Проявив гражданское мужество, они вытащили меня из трясины. Лошадки наблюдали мое погружение в глину с плохо скрываемым презрением, а когда меня извлекли, в ужасе разбежались. Я походил на индийского мальчика, вынырнувшего из нужника, в фильме «Миллионер из трущоб» (минус запах, надеюсь), поэтому Крис посадил мое величие в машину без штанов, накрыв сидение черным мусорным мешком.

Мне удалось просушить брюки в барабане, предоставленном внимательными работниками высокогорного центра обслуживания Хрёйнэйар. Его название переводится как «островки лавы», но я бы назвал это место «островком среди лавы», ибо это последний форпост цивилизации на пути к Ландманналёйгар. Ботинки оставались мокрыми, но я надеялся просушить их в машине, пол которой горячел по мере того, как мы выходили на заснеженные просторы, не ступанные джиперами.

Я никогда не вмешиваюсь в действия водителя – даже неверные – потому рулит все равно он. Тем более в такой интимный процесс, как ориентирование исландского лунохода-суперджипа в лавово-снежном буреломе по дороге в Ландманналёйгар. Хочу заметить, что – в отличии от всяческих песчаных сафари в так называемых «Дубаях» – джип-сафари в Исландии не понарошку: они не представляет угрозу для жизни, но несут риск застревания. Водители имеют дело с постоянно меняющейся водной, ледовой, снежной и погодной обстановкой: где-то чуть занесло, подтаяло или стало полноводнее, и пройденный вчера брод сегодня станет ловушкой. Я называю это проклятием утопленных исландок. Как Удины ледниковых рек, они подстерегают потомков топивших их пуритан на переправах, чтобы затянуть в коварные бездны – пока вода не зальет двигатель через торчащий нелепым перископом шноркель.

Временами мне представляется мудрым сдаться и вернуться назад, не достигнув конечной точки, но туристам это может показаться халтурой. Отметив, что суперджип с все возрастающей натугой взбирается на снежные склоны, я осведомился у Криса, не пора ли разворачиваться домой, но тот хранил мужественное молчание и карабкался вверх как жук-навозник, снова и снова падая с одного и того же склона. Автоматическая трансмиссия начала перегреваться, и в машине становилось жарко Ботинки подсохли, и я сказал Крису, что мы покидаем джип. Чтобы облегчить ему весовую участь, а заодно расправить ноги и легкие. Продолжение следует…

Подробнее о турах и путешествии по Исландии

Комментарии закрыты

Скроллить Топ